Читаем без скачивания #20 восьмая - Юлия Кова(ль)кова

– Вообще-то, это переговоры, Тань. Carpe diem, лови момент. Ты же девочка умная?

– Хорошо, Лё… Алексей Михайлович. Я всё сделаю, как вы хотите.

И я понял: я выиграл, потому что Сиротина, обожавшая интимно «тыкать» мне, впервые обратилась ко мне по имени-отчеству.

«Шах и мат, Таня».

Насвистывая «maybe, maybe…», я вышел из её кабинета.

«Сиротину я в любом случае заменю, – думал я. – А что касается Ларионовой, то это мы ещё подумаем… это мы ещё поглядим. В конце концов, мальчику из Бирюлёво очень интересно узнать, какими бывают девочки из Газпрома».

От Тани я направился прямиком к Кристофу. Набросав вместе с будущим тестем схему убиения «Ирбис», сел в служебный автомобиль и направил шофера в сторону «SAS Radisson». Подумал и набрал Магде:

– Как ты, милая?

«Как ты там, дорогая и нелюбимая?»

– Все хорошо. – Магда помолчала. – Скажи, Алексей, а что ты сегодня вечером делаешь? – осторожно спросила Магда.

– Что, ты уже поговорила с этой стервой Сиротиной, а та настучала тебе про наш разговор о Ларионовой?

Ага, я всегда быстро пикировал. Правда, пройдя цензуру в моей голове, эта фраза по-датски приняла следующий вид: «Милая, тебе что, звонила Таня Сиротина?» Услышав вопрос, заданный ей прямо в лоб, Магда смутилась, а я решил разом поставить все точки над «i»:

– Магда, скажи, ты мне доверяешь?

– Конечно, – неискренне ответила Магда.

– Хорошо, Магда, это хорошо. А отцу своему ты доверяешь?

– А к чему последний вопрос, Алексей? – холодно произнесла Магда, и я прямо увидел, как она морщит лоб и смотрит на мобильный с отвращением человека, заставшего в своем smørrebrød2 нечто мерзко-склизкое.

– А к тому, – и я повысил голос. – Позвони своему отцу и спроси у него, зачем ему нужна фирма «Ирбис»? И если Кристоф ответит тебе на этот вопрос, то и я расскажу тебе, зачем я расспрашивал Сиротину… Магда, не придумывай историй там, где их нет, – рявкнул я повелительно.

«И любовь не ищи там, где её нет», – добавил я уже мысленно. Магда тут же сдулась. Впрочем, она всегда сдавалась от моего напора, голоса, взгляда – и диких укоротов, которые я периодически устраивал ей то ли от пустоты собственной жизни в Германии, то ли поддерживая миф о загадочной русской душе (правда, в моем случае – еврейской).

– Ладно, Алексей, не злись, – тихо попросила Магда.

– Что ты, я совершенно не злюсь!

Закончив с Магдой, чертыхнулся и позвонил Юльке:

– Привет, кукла. Как съемки, закончились? Подъедешь ко мне?

– Лёш, ты? Ну, естественно!

И вот моё «ну, естественно!» пришло. Прямо с порога содрало с меня джинсы, залезло на меня, лихо меня обслужило, а потом уснуло. А я смотрел на неё и думал о том, как же мне всё надоело. Меня с души воротило и от этого дня, и от Сыча, и от Тани. От Юльки. От Магды, которая всегда бесила меня и никогда не удовлетворяла. Мне было мерзко от себя самого – и от чувства внутренней несвободы, которое заставляло меня искать приключения себе на голову или трахать вокруг всё живое.

Мне было мерзко от того, что я – вот такой! – уже никогда не стану нормальным человеком, у которого нормальные ценности, нормальная жизнь, настоящие друзья. Задушевные разговоры. Женщина, которая любит тебя. Семья. Ребёнок, который вырастет и возьмет от вас двоих только самое лучшее. Желание и возможность жить в стране, в который ты родился, которую ты вопреки всему любишь – и которой ты именно по этой причине не можешь простить ни своего родного отца, которого никогда не видел, ни матери, нашедшей радость в бутылке.

Мне всегда было сложно осознавать, что с каждым прожитым годом из моей души уходит что-то важное, что-то дорогое. Для меня это была простая вера в чудо. Сначала я верил, что мать придёт в себя, а отчим меня примет. Потом я верил в то, что я, лучший ученик в классе, никогда не получу по морде за отказ дать списать контрольную. Ещё я верил, что девочка, которая очень нравилась мне, пойдёт со мной, несмотря на то, что я нищ, голоден, плохо одет и совсем в себе не уверен. Последнее, во что я верил – это в то, что я обязательно попаду в иняз, потому что у меня «пятёрки» по профилирующим, а не волосатая рука в их приёмной комиссии. Но мечты не сбылись, и я всеми правдами и неправдами выбил себе визу в Германию – в страну, где родилась моя еврейка-мать, дочь заслуженного военного – единственного человека, которому я был хоть как-то небезразличен.

Всю свою последующую жизнь я боялся не получить, не добрать, не заслужить. Давным-давно дед учил меня, что на земле рождается три типа людей: те, у которых «всё позади»; те, у которых это «всё» всегда впереди – и те, у кого получается стать хозяином своей жизни, здесь и сейчас, каждого её дня. И если первые и вторые уйдут в никуда, то третьи остаются в истории. Я не хотел оставаться в истории – я хотел быть счастливым. Деньги решали большую часть проблем. Воля – всё остальное. На фантазии оставалось незначительное время по ночам или в командировках, когда ты – в баре, в пабе, по дороге в отель – находишь себе кого-нибудь. Но почему-то именно сегодня ко мне в первый раз пришёл страх никогда не узнать, что это значит, быть с женщиной, которая понравилась тебе. Понравилась по-настоящему. Понравилась до такой степени, что ты из-за неё чуть-чуть не попёр на старика Кристенссена.

Кстати, по поводу женщин и чудес. Бесконечно долго можно смотреть на то, как горит огонь, течёт вода, как другой человек работает, но не на голую девушку, лежащую в твоей постели. Тем более, если у неё темные волосы и карие глаза. Всё остальное, как всегда, могла довершить фантазия.

Я встал, расстегнул джинсы, прилёг рядом с Юлькой.

– Детка, просыпайся. – Я укусил её в теплое плечо. – Ну, давай, открывай глазки.

– А? Что? Съёмки начались? – сонно дёрнулась Юлька, которая снималась то ли в рекламе для «МТС», то ли для «Мегафона». Впрочем, точно не знаю.

– Порадуй меня напоследок.

– А потом что? – испугалась она.

«А потом ты исчезнешь…»

Глава 2. Carpe Diem

IV.

Ты так красива. Невыносимо

Рядом с тобою быть нелюбимым.

Останови же это насилие,

Прямо скажи мне – и тему закрыли.

«В понедельник, в полшестого утра обретаю себя подпирающим мраморную колонну у Шереметьево. По крыше, как моё несчастье, барабанит серый московский дождь. В пальцах – сигарета. К уху прижат телефон. В трубке – злой голос. Магда.

– Алексей, папа не пускает меня в Копенгаген. Говорит, что ты в курсе. Так?

Для справки: лет семь тому назад семейство старика Кристенссена переехало в элитный пригород Копенгагена. Этот новый скандинавский посад называется затейливым словом Брондбю. Мать Магды считала Брондбю эталоном для создания «прочных семейных гнездышек». На мой же скромный взгляд, Брондбю больше смахивает на тщательно культивируемую площадку для внеплановых посадок НЛО (сами посмотрите на него через Google Map, «взглядом из космоса»). А судя по тому, что происходит здесь и сейчас, строилось это проклятое место не столько для НЛО, сколько чтобы загнать туда бедного еврейского парня и сделать его пожизненным рабом дочери беспринципного викинга.

Оценив собственное остроумие, фыркаю.

– Алексей, ты что, смеёшься? Смеёшься надо мной? – тут же взвилась Магда.

– Тебе показалось, – так же быстро соврал я. – Мне дым в лёгкие попал… Магда, а что конкретно сказал тебе твой отец про этот датский саммит?

– Ну, папа сказал, что у вас какая-то важная партнерская конференция, и что я там буду вам мешать. – Магда обиженно вздыхает, а я мысленно показываю большой палец старику Кристенссену. – Алексей, что происходит? Ты что, будешь там не один?

– Да, – стряхиваю пепел, – конечно. Я там буду не один, а…

– Что-о?

– … а в окружении трёхсот человек, которые будут порядком удивлены, увидев на закрытой тусовке дочь главы российского представительства. То есть тебя, дорогая.

– Я могла бы просто пожить в твоём номере, – жалуется Магда.

«Ага. Вот прям щас, как говорит Сиротина. У меня, милая, собственные планы на свой бизнес-сьют. И тебя в этих планах нету».

– Магда, опомнись. Ты что, полковая маркитантка? Куда обоз – туда и воз?

– Я не понимаю эти твои русские идиоматические обороты! – Магда уже шипит.

Пришлось потратить ещё пятнадцать секунд на то, чтобы объяснить этой интеллектуальной стерве, как поглядят на неё мои будущие русские подчинённые. Как они пошепчутся за её спиной. И как будут показывать на неё пальцем, когда встретят её уже в моём офисе. Сделал паузу, ожидая, чем закончится в голове Магды мучительный бой между силами добра (воспринять мою логику, и сделать, мать твою, как я сказал!) и силами зла (удержать меня под контролем). В итоге добро со скрипом, но побеждает.